Памяти православной писательницы Светланы Шамаевой посвящаем публикацию главы из ее книги “Рассказы о любви”
Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих (Иак. 1, 8).
Ваня относился к тем людям,
которые желали бы приходить в школу не только из
чувства долга, но и для личного интереса: а не
узнаю ли я там что-нибудь интересное? Поэтому
когда классный руководитель (она же –
преподаватель литературы, бывшая бабушкина
студентка) сказала, что недели через две в классе
будет проведен диспут “Кто я? Зачем я?”, Ваня
отнесся к этому двояко: с одной стороны,
интересно бы поучаствовать. С другой – а что если
подготовка займет много времени? И все-таки он
обратился к классному руководителю с
“рацпредложением”: расписать на бумажках
основные вопросы и “тянуть жребий”. <...>
Классный руководитель к завтрашнему дню принесла в класс нарезанные полоски бумаги, на которых были написаны вопросы и произведения, которые надо было “освежить в памяти”.
Ваня, у которого была бабушка – “палочка-выручалочка”, смело подошел к учительскому столу и вытянул одну из бумажных полосок. Настроение его упало, когда он прочел дежурную фразу: “Твое мнение об Обломове” (по одноименному роману И.А. Гончарова). Личного мнения у Вани не было. Толстый роман вызывал у него страх.
<...> Пару дней Ваня пытался читать роман, но...
Положение было серьезным, и бабушка решила не оставлять Ваню в беде:
– Ваня, сколько Обломову лет?
– Он уже немолодой, – неопределенно сказал Ваня.
– Правильно: во втором абзаце первой главы,
которую ты не удосужился прочесть, написано:
“Это был человек лет тридцати двух-трех от
роду...”
Итак, герой дан в возрасте Христа. Однако посмотри, какой он ребенок! Как ты думаешь, способен ли такой человек полюбить?
– А почему бы и нет? –
глубокомысленно говорит Ваня. – Симпатичный,
добрый, богатый...
– Ваня... попробуй ты дать определение любви. Как
ты думаешь, что это такое?
Ваня становится серьезным: в почти шестнадцать лет это не столько вопрос теории, сколько практики.
– Это большое чувство. Оно придает человеку силы. Оно воодушевляет. Оно заставляет думать все время об одном человеке...
Бабушка серьезно кивает головой: да, это действительно так:
– Но однажды я высказала
студентам более важную мысль: “Любовь – это
ответственность”. У них, помню, недоуменно
вытянулись лица: они ждали от меня какого-то
романтического определения. Уверяю, что в
сердцевине любви лежит именно чувство
ответственности. Тут и тревога за человека, и
стремление взять его беды на себя, желание
уберечь, защитить... Так вот, Обломов ничего этого
делать не умеет и не хочет. Поэтому никогда не
поведет он под венец очень славную девушку, с
которой мог бы прожить счастливую жизнь.
– Ба, а что с ним потом будет? – помолчав, спросил
Ваня.
– Он не состоится.
И, заметив недоумевающее лицо внука, сказала:
– Каждый человек должен
состояться. Нельзя уходить из жизни с пустыми
ладонями. В них должны быть зерна пшеницы,
принесенные Богу. Обломов придет с пустыми
руками. Вот все по ходу сюжета говорят, что он
добрый, что у него “голубиная душа”. А что он
сделал кому хорошего? На кого вылил свою доброту?
Все пропало, угасло, не дало плодов. Роман
“Обломов” – прекрасная иллюстрации к великим
библейским притчам. Как ты думаешь, к каким?
– К притче о безумном богаче? – вопросительно
говорит Ваня.
– Да, молодец. Как и безумный богач, он хотел
построить свою жизнь на четырех глаголах:
покойся, ешь, пей, веселись. Каких глаголов не
хватало?
– Трудись, – твердо сказал Ваня.
– Молодец! – одобряет бабушка. – Можно бы
насытить свою жизнь другими глаголами, без
которых тоже жизнь не выстроишь: страдай, думай,
размышляй, помогай ближним. Итак, ты назвал одну
притчу (Лк. 12, 16–21), из которой “вырос” роман. А
еще какие притчи лежат в основе?
Видя, что Ваня молчит, бабушка мягко говорит:
– Притча о зарытом таланте.
Помнишь ее? Господин, за которым стоит Господь
Бог, отправляясь в чужую страну, призвал рабов
своих и поручил им имение свое: и одному дал он
пять талантов, другому два, иному один, каждому по
его силе; и тотчас отправился. Получивший пять
талантов пошел, употребил их в дело и приобрел
другие пять талантов; точно так же и получивший
два таланта приобрел другие два; получивший же
один талант пошел и закопал его в землю и скрыл
серебро господина своего. По долгом времени
приходит господин рабов тех и требует у них
отчета (Мф. 25, 14–19). Ты помнишь, что ответил
тот, кто получил один талант? – строго спрашивает
бабушка.
– Он ответил дерзко. И в ответ услышал приговор...
Только забыл, как там точно сказано, – замялся
Ваня.
– Не дай Бог, Ванечка, услышать такие слова! Это
ведь приговор окончательный, который изменить
уже нельзя, потому что время истекло и надо
давать отчет. Такой приговор услышит, вероятно, и
Обломов: ...лукавый раб и ленивый! Ты знал, что я
жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал... Итак,
возьмите у него талант и дайте имеющему десять
талантов, ибо всякому имеющему дастся и
приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что
имеет; а негодного раба выбросьте во тьму
внешнюю: там будет плач и скрежет зубов (Мф. 25, 26,
28–30).
– Понимаешь, как надо относиться к жизни? Как к
сокровищу, данному на короткое время. Притом с
каждого из нас Бог потребует отчета за каждый
прожитый день, так сказать, за качество жизни.
Ваня стал серьезным, удивительно теплым и родным.
– Вот ты, Ванечка, перелистал станицы великого романа: дескать, много читать, скучно, ни выстрелов нет, ни погони... А ведь эта книга – грозное предостережение нам: страшно прожить такую пустую жизнь, как Обломов. Кстати, догадайся, почему писатель дал ему такую фамилию?
Ваня пожимает плечами, не
понимая, что каждая фамилия, как и имя, – полна
мистического смысла, который надо распознать.
– Замени конечную букву на
похожую и неожиданно получится слово: обломок.
А обломок – часть чего-то. В нем нет целостности,
ни полноты, ни гармонии. Почему человек,
сотворенный по образу и подобию Божию, целыми
днями лежит на диване, почему самая малая
трудность вызывает в его душе беспокойство и
страх? Почему, наконец, он не думает об
ответственности?
– Ба, мне кажется, он похож на какое-то растение.
Он относится к разряду простейших.
– Хорошо. А почему он ведет столь недостойный
человека образ жизни? – продолжает допытываться
бабушка. И тут же отвечает:
– Он зарыл свой талант в землю. Поэтому-то Бог и
отнял у него талант. Своим стилем жизни он
оскорбил Бога. Обломов не использовал величайший
дар – жизнь. Он не жил в поте лица. Он превратил
себя в какую-то мумию; он не замечал бега времени.
И еще одно: он не задумывался на такой важной
вещью, как предназначение. То есть самый
глубинный вопрос – о смысле жизни –
остался для него нерешенным. И, может быть, самое
главное: у него не было страха Божиего.
Видя недоумевающее Ванино лицо, бабушка сказала:
– Человек по натуре слаб. Надо все время нудить себя на добрые дела. А Обломов слишком холит себя, слишком любит. Он замкнут на себе. Он – эпицентр всего сущего. Поэтому наказание к нему приходит постепенно: он теряет дар любви. Только в отдельные моменты он понимает, что любовь сопряжена с самоотверженностью. Потом приходит страх. Но не тот спасительный страх, который приводит к Богу, а страх перед хлопотами, связанными со свадьбой.
Давай поразмышляем, но не отрываясь от текста: за что Бог может упрекнуть и, соответственно, наказать Обломова?
Ваня немного мнется. Потом начинает говорить:
– Я скажу, ба, как я понимаю.
Обломов – неблагодарный, это раз. Он не
использовал великое благо: свободный выбор между
добром и злом. Там, где надо выбрать, он все время
хочет уйти в сторону. Это два. Он прячется от
жизни. Когда монахи уходят в монастырь, это
понятно. Но когда Обломов прячется в скорлупу,
стараясь только лежать и ничем не заниматься, –
это лень и трусость.
– Хорошо, Ванечка. А теперь вспомни комичную
сцену: Обломов возмущен, что Захар, его нерадивый
слуга, сравнивает его с другими. Как ты
думаешь: какое дурное качество лежит в основе
этого возмущения? Не знаешь? Гордыня. Дескать, я
не другой. Я лучше. Я особый. Вот и получается, что
претензий о собственной исключительности много,
а результаты плачевные. А ведь, как сказано в
Евангелии: по плодам их узнаете их.
Помнишь, как Обломов возражает Захару? “Я ни разу не натянул себе чулок на ноги, так живу, слава Богу!” Нашел чему хвастаться!
Бабушка помолчала, а потом сказала:
– Как ты думаешь, Обломов был верующим человеком?
Ваня категорично качает головой: не был!
– В этом-то вся беда, Ванечка! А теперь я тебе скажу, какая третья евангельская притча положена в основу романа. Это притча о блудном сыне.
Обломов и есть тот блудный сын, который ушел от отца в страну далече. То есть ушел от Бога. Ушел от истины, увлекся пустым мечтательством, перестал укреплять свое духовное “я”... То есть роман Гончарова – вариант притчи о блудном сыне, но, в отличие от евангельского, Обломов не возвращается к Отцу, не приносит слезы покаяния. Ты замечаешь, как описывает его смерть Гончаров? Мельком говорит, что Обломов умер и что смерть его была внезапной. Невоцерковленному человеку она может показаться даже легкой. А ведь сигналы того, что жизнь кончается и что надо готовиться ко встрече с Богом, Обломову уже поступали: “Никто не видел его последних минут, не слыхал предсмертного стона. Апоплексический удар повторился еще раз, спустя год, и опять миновал благополучно: только Илья Ильич стал бледен, слаб, ел мало, мало стал выходить в садик и становился все молчаливее и задумчивее, иногда даже плакал. Он предчувствовал близкую смерть и боялся ее.
Несколько раз ему делалось дурно и проходило. Однажды утром Агафья Матвеевна принесла было ему, по обыкновению, кофе и – застала его так же кротко покоящимся на одре смерти, как на ложе сна, только голова немного сдвинулась с подушки да рука судорожно прижата была к сердцу, где, по-видимому, сосредоточилась и остановилась кровь”.
– Чем же плоха такая мирная
смерть, ба?
– Священник его не проводил в дорогу! –
вздохнула бабушка. – Не исповедовался он, не
покаялся. Вот и понял ты, Ванечка, что в основу
романа легли три притчи, которые касаются
каждого из нас. Значит, и роман интересен для нас
и поучителен. Плюс высокохудожествен, хоть ты в
этом не разобрался, небрежно перелистывая
страницы.
– Почему, ба, нам не говорят об этом в школе? –
спросил Ваня. – Ведь это же гораздо интересней,
чем “типичные представители”...
– Поэтому и не говорят, что это интереснее и
нужнее, чем “типичные представители”, – бабушка
невесело усмехнулась. – Православие – золотой
ключ, которым можно открыть любую дверь, решить
любую проблему. Православный взгляд на русскую
классическую литературу – единственно
правильный, потому что наши русские писатели
были православными людьми: они с материнским
молоком впитали православные истины. Их
произведения просто непонятны без православной
трактовки.
Бабушка сердито замолчала. Внук потоптался на месте и тихо вышел, прихватив с собой роман Гончарова.
Иллюстрации художника Михаила Клячко