КНИЖНАЯ ПОЛКА

"ТО, ЧТО УСКОЛЬЗАЕТ..."

Недавно в Российском Дворянском собрании прошел творческий вечер московской поэтессы Татьяны ШОРЫГИНОЙ, на котором был представлен новый сборник ее стихов "Час откровений".
Поздравить поэтессу, послушать ее стихи и романсы на ее слова собрались многочисленные любители поэзии, а также друзья Т. Шорыгиной – композиторы, музыканты, певцы, художники и поэты, работники Российской государственной библиотеки, члены Московского клуба любителей миниатюрных книг, сотрудники издательств и газет, учащиеся школ и колледжей.
Предлагаем вашему вниманию рецензию Маргариты Крыловой на книгу Т. Шорыгиной "Час откровений".

Будущим поэтам,
для меня безвестным,
Бог оставит тайну –
память обо мне.
Стану их мечтами,
стану бестелесным
Призраком чудесным
в этом парке розовом,
В этой тишине...

Иван Бунин

Держу в руках новую книгу Татьяны Шорыгиной "Час откровений". Не тороплюсь раскрыть. Вслушиваюсь в голос предвкушения. Смотрю на обложку. На ней фрагмент полотна Левитана "Над вечным покоем". Привычный еще из детства, пейзаж тихо говорит о вещах простых, вечных, и я постепенно проникаюсь доверием к небольшому томику на ладони, чувствуя, что у нас впереди долгие вечерние беседы вдвоем.
Татьяна Андреевна Шорыгина знакома широкому читателю по книгам "Вне времени" (1991), "Предчувствия" (1993), "Благовещенье" (1998), всего их у нее выпущено семнадцать, в том числе художественно-познавательная серия книг для детей, числом семь; она – соавтор более чем двадцати литературных сборников антологий. Свое призвание Татьяна осознала очень рано. Еще в двенадцатилетнем возрасте она стала обладателем второй премии на областном конкурсе детского и юношеского творчества под председательством Сергея Баруздина за рассказ "Рекс". Однако как поэт всерьез ощутила себя лишь в 1991 году. Но, осмелюсь заметить, за этот небольшой, в общем, для писателя срок зримо проявилась ее собственная, оригинальная манера письма, искренняя, доверительная и одновременно сдержанная, когда глубина чувств уравновешена зрелостью души, тем нажитым жизненным капиталом, который добавляет строке некую отстраненность; автор и его лирический герой, не сливаясь до тождественности, тем не менее очень близки, и это придает произведениям большую самоценность. Другая грань творчества Татьяны – это внутреннее сродство с землей, взрастившей ее, та самая русскость души, что ощущается у многих великих русских писателей. Причем очевидно, что это отнюдь не дань "современным веяниям" – причастность и любовь к России, тревога за ее судьбу у Татьяны очень личностные, пропущенные сквозь всю ее суть. Это особенно ярко чувствуется в поэмах, которые вошли в эту, последнюю ее книгу – "Чудотворец", "Родники", "Оружие нетленное" и "Этюды о Москве". Но не будем опережать событий. Откроем наконец книгу.

Сначала пролистаем страницы, познакомимся.

В книгу объемом триста страниц вошли шесть поэм, написанных в разные годы, баллада "Олени Лермонта" и лирические стихотворения последних двух лет, объединенные в шесть глав: "Гений", "То, что ускользает", "У времени голос птицы", "В огне горит терновый куст", "Волшебный отблеск первой встречи" и "Букет фиалок". Нелишне заметить, что нигде более не проявляется так открыто внутренний мир автора, его владение стилем, профессионализм и широта творческой палитры, чем в произведениях так называемой малой поэтической формы, лирической поэзии.
Поэтический дар Татьяны отличает глубокая наблюдательность, проявляющаяся во многих неожиданных и точных метафорах. Ее внимание останавливается зачастую на таких, казалось бы, малозначительных проявлениях бытия, и в особенности бытия природы, которые придают любой звучащей в ее стихах теме особую яркость, насыщенность и жизненную силу. Кстати, именно поэтому самые трагические, казалось бы, стороны жизни под ее пером приобретают философскую глубину, когда сквозь утихающую боль проступает мирная мудрость:

Братия! Забудьте все дурное,
Что вонзалось в сердце вам иглой, –
Это преходящее, земное –
И не обольщайтесь похвалой!
Не имеет суд людской значенья,
Высшей властью не владеет плоть.
Наберитесь веры и терпенья,
Праведно рассудит нас Господь!

И действительно, наши жизни, становясь с течением времени звеньями единой длящейся жизни, все более удаляясь в череде лет, открывают уготованное нам Всевышним предназначение, и земное отходит, и проступает надмирное:

Перед святой иконой
Много молилось людей!
Клали земные поклоны,
Что-то шептали ей,
Просили ее с надеждой:
"Спаси, сохрани, научи!" –
И лик ее кроткий и нежный
Любви озаряли лучи.

...И тех, кто пред ней стояли
И руки тянули с мольбой,
Она утешала в печалях,
Смягчала страданья и боль.
Скорбящим, больным, усталым,
Согнувшимся от забот
Шептала, как детям малым:
"Земное скоро пройдет!"

Тема богоизбранности, веры и молитвенного заступничества за родную землю звучат в поэмах "Чудотворец" – о житии святого Серафима Саровского и "Оружие нетленное", посвященной битве русичей с татарской ордой на поле Куликовом.
Поэма "Чудотворец" снискала одобрение и была благословлена к изданию архиепископом Пермским и Соликамским Афанасием. Каждая глава, каждая строка в ней проникнуты светом искренней веры, восторженным детским удивлением перед теми святыми чудесами, которыми был полон земной путь преподобного старца, перед чистотой его души и щедрой любовью ко всем Божиим твореньям.
В самом деле, чтобы исполнить непростую задачу повествования о святом, автору необходимо чувствовать и водительство свыше, и готовность к долгому, кропотливому труду ради возвышенной цели.
Тем же преклонением, трепетом душевным наполнены главы поэмы "Оружие нетленное", которые воссоздают образ другого русского святого – Сергия Радонежского. Особенный интерес вызывает отрывок, где святой Сергий благословляет князя Дмитрия Владимирского перед решающей битвой. Общий тон фрагмента, мастерское описание русского пейзажа, всей обстановки встречи подчеркивают ту кротость и внутреннюю тишину, что сопровождали молитвенника.

...И словно Богородицына пряжа,
На солнце золотилась паутина.
Прохладный свет струился между сосен,
В полях уже брела монашка-осень.

И Дмитрий, князь Владимирский, с дружиной
Приехал к Сергию
просить благословенья
Перед большим, решающим сраженьем.

Именно кротость и смирение перед Всевышним вкладывает святой Сергий в сердце князя, возбуждает в нем уверенность в помощи Божией, провожая на тяжкий бой.
Это исследование могло быть стать гораздо более обширным, поскольку книга "Час откровений" во многом отличается от ранних книг того же автора – и в самом лучшем смысле. В ней проявились черты зрелого писателя, вооруженного технически, богатого интеллектуально, имеющего присущее лишь ей одной мироощущение и, если хотите, философскую позицию. Но мне хочется сказать здесь о том, что все произведения Татьяны, большая ли или малая это поэтическая форма, философское, батальное или лирическое стихотворение, объединены замечательным качеством – светом любви, той самой, без которой не плодоносили бы сады, не создавались шедевры искусства и пресеклась бы сама жизнь. Пишет ли она "Этюды о Москве" – вслушаемся в названия: "Мое Коньково", "Дом родной", "Московские бульвары", "Моим московским друзьям"; каждая строка – это безыскусное объяснение в любви. "Родники" полны того же чувства. Каждое произведение выражает еще одну грань этого самого главного человеческого переживания. Поэтому глава "Бесценный отблеск первой встречи", вобравшая в себя интимную, любовную лирику, представляется самым большим богатством книги. Надо сказать, что вся глава посвящена Анатолию Доминичу – мужу и спутнику автора.

Маргарита КРЫЛОВА

Небеса

Если б я художницей была,
Я бы рисовала небеса –
В них такие вижу чудеса!

Над весенним малахитом луга
Облака слоистые, как вата,
В даль плывут цепочкой друг за другом,
Словно белоснежные фрегаты, –
По волнам в заморскую страну
Как суда ходили в старину.

В час заката из цветных кристаллов
Возникают пропасти и гроты,
Храмы, на безлюдных, диких скалах, –
В мир иной распахнуты ворота.

А бывает, неба синева
Так ясна, прозрачна и чиста,
Словно слышу мудрые слова,
Словно вижу светлый лик Христа!

Серебряный крестик

Не откроет даже кудесник,
Что у нас с тобой впереди.
Береги серебряный крестик
И носи его на груди.

Твое сердце пугливой лани
Он утешит и даст ему сил.
С ним ты будешь в Господней длани,
Под защитой ангельских крыл.