ПАЛОМНИЧЕСТВО

ЛЕБЕДИ НАД ЗЕМЛЕЙ НОВГОРОДСКОЙ

Окончание. См. № 42 за 2000 г., № 10 за 2001 г.

Мое слово о псковских монастырях будет кратким, таким же, как наше паломничество к этим островкам немирской жизни перед возвращением в Москву.
Земля Псковская – мир, кто с этим поспорит? Древний Псков – родина святой равноапостольной княгини Ольги. Здесь еще до Крещения Руси ею основан был собор Святой Троицы, ныне являющийся главной святыней города. Но наше знакомство со старым православным Псковом совершилось в монастырях.
Крыпецкий мужской монастырь... Воистину – уголок, отрезанный от мира. Куда ни глянь – кругом лес. Ближайшая деревня в шести километрах, но, кажется, высящиеся на горизонте березы и сосны, окружившие обитель, заботливо оградили ее не только от селений, но и от духа времени. Здесь я ощутила дух иной, исконной Руси. Чудесно – увидеть воочию то, о чем знали из книг и кинофильмов. Было чувство, что ожили страницы житий, повествующие о подвигах русских монахов. Даже приделы реставрируемого храма, сумрачные, с низкими сводами, действовали умиротворяюще на душу и чем-то напомнили древние пещеры, обиталища подвижников. Было ли это лишь внешним впечатлением? Под этой тенью да тишиной мощи основателя – преподобного Саввы Крыпецкого – внушали благоговение и умиление. И трепет...
На монастырском дворе вместо привычных келейных корпусов – добротные деревянные дома для братии и настоятеля. А о хозяйстве монахов одна из паломниц высказалась так:
– Мне дед говорил: "Посади русского мужика на голый камень, он и там себе хозяйство заведет". Так у них... Наверное, ангелы им помогают.

Земля песчаная, неплодородная, а монахи корчуют, обрабатывают поля. Есть у них пасека, теплица, сад собираются разбивать... Видимо, в самом деле ангелы помогают им в работе. Братия-то небольшая, и совсем недавно возрождается здесь живая монастырская жизнь. Мы же видим только внешнее, а главной жизни – внутренней, молитвенной – не знаем. Впрочем, плоды ее нам приоткрываются – очень по-доброму отнеслись к нам иноки. Спокойно и охотно отвечали на расспросы. Накормили... В небольшой трапезной разместились мы с трудом, но опять же – в тесноте, да не в обиде. Капуста, варенье, хлеб – все из хозяйства монастырского, приготовленное с молитвой, потому – вкуснейшее. А потом батюшка благословил пойти на источник.
Эти чудесные святые источники при обителях! В небольшую купальню на коричневато-мутном от природных примесей потоке женщины забиваются стайками. Мужчины, которых значительно меньше, великодушно уступают нам очередь и терпеливо ждут. Здесь-то я впервые видела, как в ледяную мартовскую водицу бесстрашно окунаются мои сестры по вере, с молитвой, троекратным погружением. Это было захватывающе и жутковато...
Я спустилась вниз по ступенькам, к самой проруби, и опустила руку в водную стынь. Несмотря на горячечный холод, показалось, что вода ласкает мне пальцы – таким освежающе славным было это прикосновение. Я пила воду из горсти, умывалась, плеснула несколько раз на голову. Отходить не хотелось. А потом долго стояла на студеном ветру, говоря с монахом о монастырском хозяйстве, хотя и с покрытой, но мокрой головой. Но лишь потом поняла: если до этого ощущала легкое простудное недомогание (сказывался, видимо, неудачный ночной поход по болоту к Псковскому озеру), то после соприкосновения с чудотворным источником все прошло, как не бывало. И холод, и ветер оказались бессильны.

Когда настало время уезжать, батюшка сам предложил на дорогу помазать всех маслом из лампадки от мощей преподобного Саввы Крыпецкого. Сделано это было с той же скромной ненавязчивой ласковостью, с какой и принимали нас здесь.
Последней обителью, куда привел нас Господь, был Снетогорский Рождества Пресвятой Богородицы женский монастырь. И если в Крыпецком ощущалась крепкая русская сила, то здесь, напротив, все говорило более о хрупкости и беззащитности, в то же время и о силе, но иной – кроткой силе женского смирения и терпения. Монастырь очень древний, как и сам град Псков. (Наша поездка состоялась в 1998 году, а в марте 1999-го исполнилось 700 лет со времени первого упоминания об обители в летописях.)
Вот описание живописного места в окрестностях Пскова, где на Снятной горе расположена обитель: "Гора круто поднимается в излучине реки Великой, куда в массе заходит во время нереста снеток – мелкая рыбешка, ставшая прообразом названия монастыря. В обнажениях древних пород отвесной скалы над рекой Великой содержатся цветные глины, которые псковичи использовали, изготовляя краски для иконописи. Красную глину, знаменитую червлень, вывозили отсюда в Москву и другие города. Самородный камень – известняк – шел на возведение храмов и крепостных сооружений. Вокруг горы даже и сегодня бьют ключи чистой воды".
Сердце обители – собор Рождества Богородицы. Но – обычная история – главный храм ей не принадлежит, находясь под охраной государства. Его фрески называют уникальными, подобных которым по глубине благоведения и одухотворенности нет в мире. Но матушки, разговаривая с нами, посетовали, что собор и чудесные его фрески в состоянии, которое оставляет желать лучшего. Непосильными трудами насельницы восстановили разрушенную церковь Святителя Николая к главному престольному празднику. В этом храме мы постояли на чтении акафиста, приложились к чудотворной иконе Божией Матери "Новодворская"...

Вышла благословить паломников схимонахиня Онуфрия, духовная дочь недавно почившей матушки Любушки. Одна из паломниц лично знала блаженную Любушку и потом, уже в салоне автобуса, рассказывала нам о том, как за трапезой Любушка гоняла со стола бесов.
– В схимонахине Онуфрии – та же любовь, что была и в матушке, – восхищалась она.
Посреди монастыря высились белого камня развалины, видимо, основание чего-то величавого, необыкновенного... Загадочные эти развалины почему-то очень притягивали меня. Я обошла их кругом, заглянула в темнеющие сводчатые проемы. В одном из них крутая лестница вилась аж под землю, один свод сменялся другим... Мимо поспешал человек в рабочей одежде. Я решилась окликнуть его, спросила:
– Не знаете ли вы, что это такое?
Отозвался он очень охотно:
– Это была большая колокольня. С церковью. Как ее разрушали! Привязали веревками к баржам. Баржи тянули с силой – только так свалить и смогли.
Вскоре я прочитала в купленном тут же монастырском буклете, что это была жемчужина Пскова, его доминанта наравне с кремлевским Троицким собором – великая колокольня "Вознесение-под-колоколы", чья высота достигала 80 метров. Можно представить, что за звон лился с высоты этой каменной свечи, оглашая окрестности Пскова! Ее сияющий крест виден был даже с Псковского озера.
Я взяла себе на память маленький белый камешек из печально застывших, запустевших развалин...
– Приезжайте к нам весной, когда сирень, когда соловьи поют, – приглашали матушки, прощаясь с нами. – Какая у нас тогда красота! И такая благодать...

Мы возвращались в Москву. Уже далеко позади остался Псков с промелькнувшим мимо сказочно прекрасным видением – старинным кремлем. Далеко оставался и благодатный старец Николай. И молчаливый Новгород с белыми храмами. И все те простые тихие люди, которые встретились нам в этом паломничестве в монастырях и храмах. Все оставалось позади, и в то же время – уже навсегда – в нас. В глубинах памяти. В отраде души. И когда мы разговаривали, осмысливая увиденное и перечувствованное, одна из паломниц выразила вслух то, что ощущали, наверное, мы все:
– Удивительна земля Новгородская, земля Псковская! Как она за века намолена! Жив в ней еще дух старой Святой Руси.
Да, жив. Не утратить бы его, не отогнать неправыми деяниями. Ангелы-хранители есть у людей. Говорят, есть они и у храмов.
Есть ли ангел у Руси? Не отступит ли от нее?

Снетогорский монастырь
Марина КРАВЦОВА
Фото Валерия Барнева.