ДИВЕН БОГ ВО СВЯТЫХ СВОИХ

ДЛЯ ВСЕХ СДЕЛАЛСЯ ВСЕМ

Житие преподобного Антония (Путилова) Оптинского

Преподобный Антоний (Путилов) родился в 1795 году. Он был младшим братом игумена Оптиной пустыни преподобного Моисея. С юных лет, подобно брату, стремился к монашеству. При нашествии французов в 1812 году оказался в Москве и жестоко пострадал от них – еле спасся. После многих мытарств присоединился к преподобному Моисею, жившему пустынником в Рославльских лесах. Здесь он приобрел навык истинному подвижничеству, смирению, послушанию. Он вместе с братом собственными руками выстроил скит во имя Пророка и Крестителя Иоанна Предтечи в Оптиной пустыни. Начальником скита он стал в тридцатилетнем возрасте, после назначения его брата игуменом Оптиной пустыни.
В Оптиной пустыни в скитском братстве не было такого смиренного послушника, каким был молодой скитоначальник Антоний, который ни малейшего распоряжения не делал без благословения своего старца и брата – преподобного Моисея. В сохранившихся его помянниках мы читаем: "Помяни, Господи, господина моего, духовного отца и благодетеля, всечестнейшего игумена иеромонаха (в других – игумена схиархимандрита) Моисея". Скитская братия состояла главным образом из почтенных старцев, и какой кротостью, и каким тактом надо было обладать молодому начальнику, чтобы не иметь ни с кем недоразумений. Ввиду малочисленности братства сам начальник исполнял многие братские послушания. Часто доводилось ему оставаться без келейника, который исполнял обязанности то повара, то садовника, то хлебопека. "Как самый бедный бобыль, – писал старец Антоний в 1832 году одному родственнику, – живу в келье один: сам и за водой, сам и за дровами... Чином священства почтенных теперь у нас в скиту собралось пять человек, но все они престарелы и многонемощны, почему и тяготу служения за всех несу один".
Он жил для всех, сделавшись всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых (1 Кор. 9, 22). Этот текст в прямом смысле относится к старческому служению. Однако ни преподобный Антоний, ни преподобный Моисей не брали на себя прямой обязанности душепопечения лиц монастырской братии. Но будучи сами духоносными старцами, они понимали значение старчества и предоставили тем великим старцам, которых они привлекли в Оптинский скит, самое широкое поле деятельности. Таким образом, насаждение в Оптиной пустыни старчества было всецело делом этих двух братьев. И не только насаждение, но и процветание.
Вот какое впечатление оставил по себе скит в воспоминании лица, бывавшего там в юности при скитоначальнике отце Антонии: "Величественный порядок и отражение какой-то неземной красоты во всей скитской обители часто привлекали детское мое сердце к духовному наслаждению, о котором вспоминаю и теперь с благоговением, и считаю это время лучшим временем моей жизни. Простота и смирение в братиях, везде строгий порядок и чистота, изобилие самых разнообразных цветов и благоухание их, и вообще какое-то чувство присутствия благодати невольно заставляло забывать все, что вне обители этой. В церкви скитской мне случалось бывать преимущественно во время обедни. Здесь уже при самом вступлении, бывало, чувствуешь себя вне мира и превратности его. С каким умилительным благоговением совершалось священнослужение! И это благоговение отражалось на всех предстоящих до такой степени, что слышался каждый шелест, каждое движение в церкви. Клиросное пение, в котором часто участвовал сам начальник скита отец Антоний, было тихое, стройное и вместе с тем величественное и правильное, подобно которому после того нигде уже и не слыхал, за всем тем, что мне очень часто приходилось слышать самых образованнейших певчих в столицах и известнейших певцов Европы. В пении скитском слышались кротость, смирение, страх Божий и благоговение молитвенное, между тем как в мирском пении часто отражается мир и его страсти, а это уже так обыкновенно! Что ж сказать о тех вожделеннейших днях, когда священнодействие совершалось самим начальником скита отцом Антонием? В каждом его движении, в каждом слове и возгласе видны были девственность, кротость, благоговение и вместе с тем святое чувство величия.

Подобного священнослужения после того я нигде не встречал, хотя был во многих обителях и церквах" (Жизнеописание настоятеля Малоярославецкого Николаевского монастыря игумена Антония. Москва, 1870).
Старец Антоний пробыл начальником скита четырнадцать лет, когда епископ Калужский Николай назначил преподобного Антония настоятелем Малоярославецкого Николаевского монастыря. В это время старец Антоний переступил сорокалетний возраст и на ногах его открылись раны, как последствие его подвигов и трудов. Ему было крайне тяжело расставаться с созданным его трудами уединенным Оптинским скитом, где его окружала всеобщая любовь, со своим братом, который был его старцем. Начальствование в чуждых ему условиях жизни являлось для него тягчайшим и величайшим крестом. "Однажды, – пишет он, – сильно "уны во мне дух мой", и, воздремавшись, вижу в тонком сне лик отцов, и один из них, якобы первосвятитель, благословляя меня, сказал: "Ведь ты был в раю, знаешь его, а теперь трудись, молись и не ленись!" И вдруг, проснувшись, ощущаю в себе некое успокоение. Господи! Даруй мне конец благий!"
Больной настоятель игумен Антоний часто мог только лежа давать приказания и не был в состоянии следить за точным исполнением своих распоряжений. Он многократно просил отпустить его на покой, но епископ Николай был неумолим. Четырнадцать лет продолжалось его злострадание. Иногда он должен был ездить в Москву за сборами пожертвований на окончание монастырских построек. В Москве преподобный Антоний пользовался особым вниманием со стороны митрополита Филарета, который понимал духовное устроение смиренного подвижника-страдальца. Он полюбил его и приглашал его к сослужению с собой, оказывал ему знаки отеческой милости и утешал беседами. Наконец митрополит вступился за него перед епархиальным архиереем, который согласился отпустить его на покой в Оптину пустынь, что состоялось в 1853 году. Возвратившись в Оптину пустынь, старец Антоний прожил еще двенадцать лет.
В течение этого времени он жил в Оптиной пустыни как лицо, находящееся на покое, и не вмешивался во внутренние дела монастыря и скита и даже избегал давать советы. Только утешал в скорбях приходивших к нему.
Ему пришлось пережить кончину брата своего, преподобного Моисея, что было для него тяжелой потерей. Два месяца провел он в затворе в непрестанной молитве за усопшего. Он не мог говорить о брате без слез и потому отказывался сообщить сведения, ему известные, о сокровенной, внутренней жизни покойного. Это осталось нераскрытым.
У преподобного Антония было много духовных чад среди мирян, многие знали его в бытность его настоятелем Малоярославецкого монастыря. После кончины удалось собрать и издать сборник его писем к этим лицам. Выбраны были письма, содержавшие общее назидание. "Письма эти, – говорит его жизнеописатель, – отличались тем же естественным красноречием и сладкоречием, тою же назидательностью и своеобразной выразительностью и силою. Слог его совершенно особенный, свойственный одному старцу Антонию. В них ясно отпечатлелись все высокие душевные свойства любвеобильного старца. Читая их, как будто слышишь самую его беседу". Преподобный Антоний обладал даром прозорливости и часто, не ожидая получения писем, писал утешения и наставления. Оптинский старец Макарий называл преподобного Антония "и по сану, и по разуму старшим и мудрейшим себя".
Преподобный Антоний беспрерывно, почти всю жизнь жестоко страдал от ран на ногах. День преставления его 7 августа 1865 года. Он погребен рядом с братом – игуменом Моисеем.

Из книги "Преподобные старцы Оптиной пустыни". Москва–Рига, 1995