ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ

ИЗ ПИСЕМ СВЯТИТЕЛЯ ФИЛАРЕТА К ИГУМЕНИИ СЕРГИИ

Святитель Филарет (Дроздов). Икона XX в.

Божие благословение и мир преподобной игумении Сергии и сестрам обители.
Клавдия и Серафима от вас выведены. Следственно, теперь Вы можете быть спокойны и спокойно выслушать, что я должен Вам сказать.
Учитесь делать должностные дела в порядке и осмотрительно.
В донесении о Клавдии и Серафиме вы говорите о возмутительном их духе и о дерзости, но не представляете никакого доказательства. Посему строгий порядок требовал бы назначить следствие, которое не могло бы обойтись для вас без неприятностей. Хорошо, что я мог взять основание для решения дела из Вашего письма, из слов Иоанны (Иоанна, в мире Любовь Ивановна Флейшер, известная своею строгою, постническою жизнью) и особенно из писем Серафимы. Но это нефициально: другой начальник не основался бы на сем и подверг бы Вас трудностям следствия.
Обвинение в дерзости – одно из слабых обвинений. Дерзко сказал упоминаемый в притче сын отцу: не иду; но когда дело сделал лучше слова, то оправдан.
Легко может показаться, что начальник высоко себя ставит, обвиняя подчиненных в дерзости.
Ваше слово "перестань тешить беса" нехорошо, если бы и не в церкви сказано было, тем более в церкви. На что Вам поминать о нем без нужды? Только спокойные и кроткие обличения вразумляют людей: жестокие более раздражают, нежели пользуют.
Что монахиня одна подошла прикладываться к образу, это не такой беспорядок, за который бы тотчас надобно было вступиться. Вы больше произвели беспорядка, заведя о сем суд во время богослужения и употребя вышесказанные слова.
Если бы Вы, заметив небольшой беспорядок Клавдии, помолились о нем внутренно и спокойно продолжали слушать службу, а на другой день сделали ей увещание скромными словами, не поминая беса, то, может быть, дело кончилось бы как должно и с ее стороны.
Приказание Ваше, чтобы Клавдия просила прощения у Вас, другой начальник не употребил бы. Начальник должен быть выше оскорблений подчиненных и вступаться за правду, за порядок, за спокойствие других, а не за себя. Один начальник, которому подчиненный в прошении написал обидные слова, дал на сие следующую резолюцию: "Объявить просителю, что ежели бы он такие слова написал или сказал не мне, а другому, то я наказал бы его как обидчика". Мне думается, что такое решение и для начальника спокойнее, и для подчиненного полезнее.
Советую остерегаться резкости в поступках и словах и управлять слова и действия кротостью и терпением, с которым примите и то, что здесь написано.

Филарет М. Московский
Гефсиманский скит.
Июня 2. 1853.

Вся Москва знала эти глаза...

Москва. Мясницкая улица в начале XX века.   Художник Владимир Семенов

В первый день Пасхи отец взял меня в Успенский собор к вечерне. Мне было тогда лет двенадцать. Не только кремлевские соборы, но и весь Кремль был переполнен народом. У всех светлые, радостные лица. У всех на устах: “Христос воскресе!” На Ивановской колокольне гудит Царь-колокол. День был светлый, радостный. Солнце ярко играло на безоблачном небе, пробиваясь лучами в храм и играя ими на окладах икон. Мы пришли рано и пробрались сквозь толпу в Успенский собор. Множество свечей, блестящее облачение на духовенстве... И вот он, измученный летами и подвигом, но крепкий духом, великий старец-Первосвятитель. Его первосвятительские одежды блестят золотом и каменьями, на нем Андреевская лента с драгоценной Андреевской цепью. Бледный, худой, он идет по храму, едва передвигая ноги. В одной руке у него крест с пасхальными свечами, а в другой руке кадило; впереди рослый богатырь-протодиакон Александр Антонович с толстой свечой в руках. Филарет... Как много в этом слове! Филарет и Москва... Вот он поднимает глаза... Какие чудные, дивные, проницательные. Да, проницательные: они проникают в душу. Я испытал это на себе, впрочем, что я, вся Москва знала эти глаза...
– Христос воскресе! – вырывается из уст великого святителя.
Хоть и тихо это сказано, но достигло не только ушей – и сердца, и души...
– Воистину воскресе! – проносится по величественному храму.
Смотрю я направо, налево и недоумеваю: с чего эти слезы? Только после, по прошествии нескольких лет, понял я значение этих слез...
Богослужение окончилось. Филарет в мантии, в белом клобуке, с посохом в руке обращается со словами к своей пастве... Говорить ли о том, какое впечатление эта речь производит на слушателей?
Он благословляет: “Христос воскресе!” Целует в уста – троекратное целование. А народ целует не только его исхудавшую руку, но и посох, и мантию. Проходит довольно времени, а старец все на амвоне, усталая рука его крестит, из уст все доносится: “Христос воскресе!” Вот дошла очередь до меня. Владыка истово перекрестил меня, положил свою первосвятительскую руку на мою голову и тихо произнес два слова, которых я не забуду до гробовой доски: “Молись, учись”. Вот эти слова. Я прильнул к его руке, меня душили слезы. Почти полсотни лет прошло с тех пор, а эта картинка навсегда запечатлелась в моей душе.

Священник Димитрий ДИМИТРИЕВ
“За 50 лет. Мои воспоминания”.
Опубликовано в московских “епархиальных ведомостях” за 1908 г.
Публикация Валерия ЯРХО

* * *

Радость земная проницается печалью, потому что душа сокровенно чувствует неудовлетворительность земного и потребности лучшего. Печаль о Господе проницается радостью, потому что душа предчувствует то, что сказано апостолом: Печаль, яже по Бозе, спасение соделовает. Да взыщем радости, в которой бы не скрывалось жало печали. Да не страшимся и печали, которая в радость будет.

* * *

Когда добрые души вземляются, они уносят с собою часть милости Божией, нисходящей на них и чрез них, и оставшимся нам, грешным, более угрожает гнев Божий.

* * *

Печаль может быть справедлива, но никогда не должна быть чрезмерна. Печаль многи уби, говорит опытный мудрец, и несть пользы в ней.

Печаль никогда не должна быть сильнее веры в Бога и надежды на Него. Что бы ни произошло, надобно веровать в Его милосердие и надеяться от Него помилования.

Для сего надобно отвлекать мысль от предмета печали и занимать ум и сердце молитвою. Не должно смущаться тем, что в сих обстоятельствах молитва несовершенна. Приносите Богу намерение молитвы, Он призрит и даст молитву молящемуся.

* * *

Опытная мудрость говорит: в радости не забудь готовиться к скорби, в скорби не забудь надеяться лучшего.

* * *

Усиленное стремление к преобразованиям, неограниченная, но неопытная свобода слова и гласность произвели столько разнообразных воззрений на предметы, что трудно между ними найти и отделить лучшее и привести разногласие к единству. Было бы осторожно как можно менее колебать что стоит, чтобы перестроение не обратить в разрушение. Бог да просветит тех, кому суждено из разнообразия мнений извлечь твердую истину.

* * *

Век сей так страстен к беспорядку и вздору и так забыл первые начала здравого смысла и приличия, что между ревностью строгой, которой он не помышляет и не переносит, и между недостатком ревности, преступным против истины, трудно пробираться тропинкой ревности терпеливой.

* * *

Мне кажется, что дела наши не к золотому веку ведут. Кто-то говорит: надобно молиться, чтобы гроза не застигла нас, не предохраненных, не окончивших и, может быть, не начавших дела, рассеянных вне и не собравшихся внутрь. Мне сие слышится и, однако, дремлется. Пошлите мне петела Петрова будить меня.

* * *

Дивлюсь я нередко нынешнему времени, в которое люди, при возрастающей, по-видимому, образованности, оказываются не так осмотрительными в поступках, как в прежнее время; и даже те же люди, при возрастающей опытности, являются менее основательными, нежели за несколько лет. Это примечается и в малом, и в великом.

* * *

Братия, да внимаем и времени сему, чтобы возбуждать себя от небрежения и дремания. Шатаются языцы. Людие поучаются тщетным. Из христианских обществ исходят мужие, глаголющии развращенная. Безрассудные хуления провозглашаются как мудрость. Соблазн и беззаконие открывают себе широкие пути. В таких обстоятельствах особенно требуются живые жертвы – за себя и за других, подвизающихся в покаянии, молитвах и исправлении. К нашему званию паче других простирается сие требование.

* * *

Печально то, что видим, и паки печально то, что видящие не видят.

* * *

Спаси, Господи, благородное сословие. Оскудевает степенный боярин.

Святитель ФИЛАРЕТ (Дроздов)