О пути узком и пути широком

Слово на Евангелие от Матфея.
О служении Богу и мамоне

Никтоже может двема господинома работати (Мф. 6, 24).

Фото Аллы Андриановой

Бог и мир друг другу крайне противоположны, совершенно несовместимы, далеко разделены и сами по себе суть два господина, которым обоим вместе служить, как говорил Христос, никто не может. Если кто приблизится к одному, должен удалиться от другого; если возлюбит одного, должен возненавидеть другого; если будет одному служить и одного чтить, то должен другим пренебрегать и отвращаться от него. Любо единаго возлюбит, а другаго возненавидит; или единаго держится, о друзем же нерадети начнет (Мф. 6, 24). Наши очи не могут в одно и то же время смотреть вверх и вниз; наш ум не может думать одновременно о небесном и земном; наше сердце не может любить одновременно Бога и мир; или одно, или другое, так как оба вместе любить невозможно. Никтоже может двема господинома работати – Богу и мамоне. Причины этого я вам изложу в кратких словах. Первая причина заключается в том, что Бог требует для служения Себе всего человека; также всего человека требует для служения себе и мир, а быть безраздельно и здесь и там человеку невозможно. Вторая – что весь Закон Божий совершенно противоположен закону мира, и, следовательно, также невозможно подчиняться двум законам, совершенно противоположным. По этим двум причинам невозможно, чтобы кто-нибудь служил двум господам, именно: Богу и миру. Слушайте речь об этом со вниманием.
Первая и великая заповедь, которую Бог дал в 6-й главе Второзакония и которую Христос часто повторяет в Евангелии: Слыши, Израилю: Господь Бог твой Господь Един есть (Втор. 6, 4; Мк. 12, 29). Иначе: Я (как бы так говорит Бог), Я один и единственный твой, о человек, естественный и исконный господин, Я, Который создал тебя из ничего, дал тебе жизнь и душу, искупил тебя Своей кровью, даровал тебе спасение и уготовал для тебя Небесное Царство. Ты Мое создание, Мое приобретение, ты весь Мой. Итак, возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего и от всего помышления твоего и от всея души твоея и всею крепостию твоею (Втор. 6, 5; Лк. 10, 27). Я хочу, чтобы все твое помышление, весь ум, все созерцание твое были обращены ко Мне, чтобы ты не думал, не размышлял, не представлял себе ничего другого, кроме Меня; так, чтобы и малейшая твоя мысль не уклонялась к какому-нибудь другому предмету. От всея души твоея – Я хочу, чтобы все твое влечение, стремление, любовь, надежда твоя были направлены ко Мне и никто другой не имел места в твоем сердце. Всею крепостию твоею – Я хочу, чтобы вся твоя сила, весь труд и делание были посвящены Мне, и не потерплю, чтобы ты имел часть с другим господином. Я – Бог ревнитель и хочу один быть твоим Господом. Слыши, Израилю, Господь Бог твой Господь Един есть. Я хочу тебя всего, с телом и душой, и поэтому требую, чтобы ты любил Меня одного, Мне одному служил всеми чувствами своего тела, всеми силами своей души. Возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего... от всея души твоея и всею крепостию твоею. Так повелевает Бог.

Мы рождены и воспитаны в мире и потому опутаны многоразличными узами мира; чтобы порвать их, Сын Божий пришел на землю, вооруженный мечом. Не мните, яко приидох воврещи мир на землю (Мф. 10, 34), заключить мир с отступником миром. И действительно, он – отступник, так как отделился от Бога и не признает Бога – мир Тем бысть, и мир Его не позна (Ин. 1, 10). Не приидох воврещи мир, но меч (Мф. 10, 34), хочу вести с ним вечную войну, так как он Мой враг. Великие узы, слушатели мои, узы, которые привязывают нас к миру, есть любовь родителей к детям, детей к родителям, брата к брату, друга к другу, любовь к собственной жизни; и Христос говорит, что Он меч приидох воврещи на землю, чтобы рассечь эти узы и отделить детей от отца их, дочь от ее матери и невестку от свекрови. Приидох бо разлучити человека на отца своего, и дщерь на матерь свою, и невесту на свекровь свою (Мф. 10, 35). Иже любит отца или матерь паче Мене, несть Мене достоин (Мф. 10, 37). Кто старается сохранить свою жизнь, потеряет ее, – обретый душу свою погубит ю (Мф. 10, 39). Следовательно, Христос хочет, чтобы люди любили только Бога – и больше, чем родителей и детей, и самую жизнь. Возлюбиши Господа Бога Твоего от всего сердца твоего... от всея души твоея и всею крепостию твоею.
Другие узы – это житейские заботы и попечения о том, что нам есть, что пить, во что одеться, как прожить. Христос говорит, что Он меч приидох воврещи на землю, чтобы рассечь и эти узы; Он хочет, чтобы мы не заботились ни о пище, ни об одежде, ни о чем-либо другом, и обещает, что Он Сам, как Отец и Податель всего, одевающий цветы мира и питающий птиц небесных, будет заботиться о вещах, нам необходимых: Не пецытеся душею вашею, что ясте или что пиете; ни телом вашим, во что облечетеся... весть бо Отец ваш Небесный, яко требуете сих всех (Мф. 6, 25–32). Таким образом, Христос рассекает все узы, связывающие нас с миром, чтобы мы не имели решительно никакой доли в мире, чтобы все целиком принадлежали Богу. Возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего... от всея души твоея и всею крепостию твоею.
С другой стороны, и мир хочет, чтобы мы всецело принадлежали ему, и не позволяет нам иметь части с Богом, от Которого он старается удалить нас тысячами способов. Знаете ли вы, как тяжела была власть фараона над порабощенным еврейским народом? Чтобы окончательно подчинить евреев, он целый день держал их занятыми в бедствии и труде: заставлял их перекапывать виноградники, очищать сады, возводить постройки – все дела тяжелые и болезненные. Вообразите бесчеловечность сего тирана! Были посланы Моисей и Аарон сказать ему от лица Божия, чтобы он отпустил этот несчастный народ на несколько дней отдохнуть и удалиться в пустыню для принесения жертвы и прославления Бога. Отпусти люди Моя, да праздник сотворят Мне... (Исх. 5, 1). И они говорят: Пойдем... путем триех дний в пустыню, да пожрем Господу Богу нашему (Исх. 5, 3). Да? – говорит нечестивый царь. – Евреи еще помнят своего Бога? Еще хотят приносить Ему жертвы? Так пусть же они занимаются делом, чтобы вовсе не имели времени думать о таких вещах. Пусть все часы работают мне, чтобы не оставалось у них ни одного часа для служения их Богу. Да отягчатся дела людий сих, и да пекутся о них (Исх. 5, 9). И действительно, эти несчастные имели раньше только одно дело – приготовлять кирпичи, но затем им дано было и другое: собирать и солому – труд двойной, не оставляющий даже мгновения, чтобы совершить и даже помыслить о деле Божием – жертве. Над ними стояли определенные царем приставники, которые понуждали их к делу и не давали им вздохнуть. Да отягчатся дела людей сих, и да пекутся о них. Такую же власть хочет распространить на нас, христиан, мучитель душ наших, богоненавистный мир; он хочет, как пленников, держать нас всегда под гнетом трудов, в треволнениях этой тяжелой жизни, и особенно когда мы хотим выполнить наш долг по отношению к Богу, тогда-то он и осложняет нам препятствия; тогда именно он и говорит: Да отягчатся дела людей сих, и да пекутся о них. Желаем ли мы молиться? Тогда-то и усиливаются мирские помышления, которые рассеивают наш ум в тысяче мелочей и, что хуже всего, в постыдных пожеланиях. Желаем ли выслушать литургию? Тогда-то и осложняются у нас мирские дела, которые влекут нас из церкви или на торжище, или в палаты. Желаем ли поисповедаться – здесь уже поистине удваиваются мирские искушения, которые не дают нам совершить это богоугодное дело. День проходит без молитвы, праздник – без литургии, год – без покаяния; мир требует всего времени нашей жизни на служение себе, дабы ни одного мгновения не оставалось на служение Богу. Да отягчатся дела людей сих, и да пекутся о них! Не заботьтесь, говорит Бог в Евангелии, о том, что есть и что пить. Нет, говорит мир, пусть об этом-то и заботятся, главным образом пусть заботятся о том, как одеться, как достигнуть почестей, богатства, чтобы они не имели никогда времени служить Богу.

Теперь, христианин, Бог хочет тебя всего, и мир также; а быть с обоими вместе для тебя невозможно – не можешь двема господинома работати. Это два несовместимых господина, которые совершенно не могут прийти к соглашению. Один угольщик хотел поселиться вместе с красильщиком, но тот сказал ему: "Невозможно нам обоим вместе поселиться в одной комнате, потому что я боюсь, как бы ты не зачернил того, что я белю". Какая сажа, какая пыль, какая тьма – эта забота и попочение мира! Как она ослепляет, как помрачает очи рассудка и не дает ясно видеть Бога! Как невозможно угольщику и красильщику поселиться вместе в одной мастерской, так мирская забота и помышление о Боге не могут находиться в одной душе одновременно. "В обуреваемом и ведущем борьбу уме не водворяется ни мысль о хорошем, ни благодать Божия", – говорит Кирилл Великий. Вот в чем состоит первая причина, по которой никто не может служить двум господам, именно: Богу и миру.
Вторая причина состоит в том, что Закон Божий совершенно противоположен закону мира. Прежде всего, что повелевает Закон Божий? Чтобы мы любили нашего ближнего, как самого себя; более того, чтобы любили самого врага и благотворили тому, кто нам сделал зло. А закон мира понуждает нас не только не любить даже друзей, не только братьям ненавидеть друг друга, родителям воевать с детьми и детям с родителями; но и сверх всего этого, даже к благодетелям всегда быть неблагодарными. Бог повелевает нам быть милосердными к нищим, помогать и оказывать им милость; а мир повелевает быть скупыми и обогащаться на чужой счет, так сказать, сосать кровь бедных. Бог требует от нас правды, а для мира нет ничего столь ненавистного, как правда. Поэтому поистине с божественной мудростью сказал Христос: Дух истины, Егоже мир не может прияти, яко не видит Его, ниже знает Его (Ин. 14, 17), – так как мир хочет козней, лести и лжи. Бог хочет, чтобы соблюдалась справедливость, укрощалось зло, чтобы чтилась добродетель, прославлялся порядок, чтобы каждый получал по достоинству и владел по силе. Мир хочет, чтобы царила несправедливость, чтобы порок восседал на престоле, а добродетель лежала в гноище, чтобы преобладало себялюбие, всем управляли беспорядок и разрушение. Короче говоря, Бог хочет смиренномудрия, скромности, кротости и терпения; а мир – совершенно обратного: гордости, распущенности, вражды и соблазнов. Поэтому Закон Божий есть тот узкий путь добродетели, который приводит к Царству Небесному; а закон мира есть тот широкий путь греха, который приводит к вечному мучению.

И кто же может соблюдать два столь различных закона и служить двум столь враждебным господам? Никто – никтоже может двема господинома работати. Нет среднего пути, невозможно удовлетворит обоих, а только того или другого – любо единаго возлюбит, а другого возненавидит; или единаго держится, о друзем же нерадети начнет. Величайший мудрец, величайший святой не может найти способ одновременно удовлетворить обоих. Славный Арсений известен как великий мудрец среди людей земли и великий святой муж Церкви; слух о его добродетели побудил Феодосия Великого пригласить его ко дворцу быть учителем двух его сыновей – Аркадия и Гонория. Арсений пришел; и вот этот достойный удивления муж был поставлен в необходимость служить двум господам, двум царям, земному и небесному, – Феодосию и Богу. А разве он смог? Раз ночью во сне он слышит с неба голос: "Арсений, беги и спасайся!" Голос как бы говорил ему: "Арсений, ты не можешь быть подвижником во дворце, среди такой мирской славы, не можешь заботиться о спасении своей души. Ты хочешь спастись? Беги и спасайся!" И Арсений поспешил, убежал из царского дворца, удалился в один монастырь, где и проводил самую святую жизнь. Так, христиане, заботы и развлечения мира сильно удаляют нас от Бога; они похожи на очень длинные одежды, которые мешают нам в пути; это тяжести, которые привязывают нас к земле. "Сильно преданные житейским попечениям, – говорит Василий Великий, – похоже на мясистых птиц, которые хоть и имеют крылья, однако же, как овцы, бродят по земле". А мы что теперь делаем? Какому господину из двух желаем служить? Миру или Богу? Позвольте мне сказать это в двух словах: если нас не ожидает когда-нибудь смерть, если мы будем жить в миру вечно, то пусть будет так – будем ему служить, чтобы нарадоваться им; но если мы смертны, если мы одна горсть земли, не сегодня-завтра умрем и истлеем, если и самый мир этот временный, – преходит бо образ мира сего (1 Кор. 7, 31), – говорит Павел; если здесь мы только странники и наше отечество на небесах – не имамы... зде пребывающаго града (Евр. 13, 14), но наше... житие на небесех есть (Флп. 3, 20); если мы имеем господином и Отцом одного Бога, если в святом крещении мы обещали Ему быть верными рабами, то послужим Богу всем помышлением нашим, всей нашей душой и всей крепостью нашей. Мир лживый и суетный! Пусть тебе служит и радуется тобой тот, кто не надеется наследовать рай и не верует в Христа распятого. А мы веруем в Него и Ему служим, чтобы воцариться с Ним, – с Ним, Который говорит: Ищите... прежде Царствия Божия... и сия вся приложатся вам (Мф. 6, 33).

Святитель Илия МИНЯТИЙ